Невмешательство — преступно

Материал из Karabakh War Press Archive
Перейти к: навигация, поиск
Original title: Невмешательство — преступно
Author: Тер-Арутюнян Арам
Source: Армянский Вестник № 4(18) from 1991-03


No caption available for this image

ПРЕСС-КОНФЕРЕНЦИЯ ГРУППЫ ПИСАТЕЛЕЙ, ПЫТАВШИХСЯ ПОСЕТИТЬ НАГОРНЫЙ КАРАБАХ

В середине февраля группа членов Союза писателей СССР — Валентин Оскоцкий, Юрий Черниченко, Тимур Гайдар, Андрей Нуйкин, Галина Нуйкина — посетили Нагорный Карабах. Правда, для трех из них это посещение ограничилось трехчасовым пребыванием в аэропорту Степанакерта под бдительной охраной полновластно хозяйничающего там азербайджанского ОМОНа. Отправленное писателями телеграммы протеста на имя Президента и Союза писателей Азербайджана, так и остались без ответа.

Своими впечатлениями и сделанными ими выводами о положении в НКАО, писатели поделились по возвращении в Москву на состоявшейся 14 февраля в Доме литераторов пресс-конференции. Ниже мы приводим выдержки из прозвучавших на встрече выступлений.


Валентин Оскоцкий: Едва мы вышли из самолета, как были окружены группой азербайджанских ОМОНовцев, которыми руководил капитан Гаджиев, (как выяснилось позднее, человек с уголовным прошлым, приговоренный к 10 годам лишения свободы за вымогательство взяток). Только лишь А. Гайдару, как человеку военному, и — после трехчасовых переговоров — Ю. Черниченко был разрешен въезд в НКАО. Остальным трем членам делегации было приказано ближайшим рейсом лететь обратно в Ереван. В аэропорту мы стали свидетелями произвола, чинимого азербайджанским ОМОНом против местного населения, в частности, откровенного хулиганства и вымогательства.

Поездка в НКАО позволяет сделать нам ряд выводов. Прежде всего, в НКАО бездействует закон, торжествует беззаконие. Когда в тот или иной регион вводятся войска, то это делается для обеспечения защиты закона, жизни людей, их человеческого достоинства. В Карабахе же все наоборот. Если мне оказались невмоготу три часа унижения моего человеческого, профессионального достоинства, то можно представить себе в каких невыносимых условиях находится изо дня в день местное армянское население.

По возвращении нам удалось ознакомиться с ходом сессии Верховного Совета Азербайджанской ССР и узнать из уст второго секретаря Поляничко, что «1991 г. объявлен годом Карабаха», что «аэропорт уже захвачен азербайджанскими ОМОНовцами», что их число там «будет скоро увеличено до 600», а «в районах НКАО до 10 тысяч». На этой же сессии печально известный Г. Алиев с гордостью заявил, что за время его правления, армянское население в НКАО уменьшилось, а азербайджанское — увеличилось. Я расцениваю слова, сказанные Поляничко и Алиевым, как признание в осуществлении геноцида, поскольку геноцид — это не только крайне кровавые формы насилия, но и создание невыносимых условий жизни. Если в Азербайджане действуют советские законы, то и Поляничко, и Алиев должны быть привлечены к ответственности.

Андрей Нуйкин: Часы, проведенные в степанакертском аэропорту, убедили нас в том, что карабахцы находятся на пределе, пока сдерживают нервы за счет исключительной незлобивости. Мы также видели, что офицеры МВД СССР сочувствуют угнетенной стороне. Они даже просили нас не верить пропаганде, которую обрушил на нас азербайджанский ОМОН (как, мол, карабахские армяне жаждут успокоиться, и как дружно желают возвратиться под власть Баку). Но мы, разумеется, не такие простаки: то, что в эту пропаганду верить нельзя, было ясно уже по одному только обращению азербайджанских ОМОНовцев с населением.

Мы увидели, что карабахцы находятся в положении народа, который буквально уничтожается на своей истинной родине. Вынашиваемые азербайджанскими властями замыслы выселить коренное население или истребить его — одинаково преступны. И мы не будем молчать. Не исключен упрек со стороны наших азербайджанских друзей в том, что мы занимаем такую позицию. Мы занимаем не сторону одного народа в ущерб другому, а сторону жертвы, а не палача. Хотя азербайджанский народ достоин сожаления, поскольку такая политика бакинских властей приведет лишь к его нравственному опустошению.

Боюсь, что мы уже четыре года переосторожничали. И именно заняв такую осторожную необоснованную позицию невмешательства, мы невольно способствовали не свободе и справедливости, а угнетателям и геноциду. Положение в Нагорном Карабахе — это суровый урок для тех, кто полагает, что невмешательстве — самая удобная позиция. Нет, равнодушие по отношению к преступлению — это тоже преступление, и за него рано или поздно придется нести ответственность перед будущим страны, так как ничто не проходит бесследно.

Попытки дряхлеющей системы продлить свою агонию за счет стравливания народов не представляют из себя ничего нового. Однако сегодня условия в миллион раз сложнее, чем несколько лет назад. Если раньше руководство стеснялось заграницы, то сегодня открыто перешло к беззаконным способам управления страной с тем, чтобы ликвидировать главную угрозу — российскую демократию. К чему приводит соглашательство мы хорошо видели на примерах Сумгаита, Баку, а сегодня — Карабаха и других регионов. Молчать больше нельзя.

Тимур Гайдар: В Нагорном Карабахе мы с Юрием Черниченко провели три дня. Были в Степанакерте, в селах, встречались с представителями интеллигенции, местных властей, разговаривали с рабочими, крестьянами. В общем, поездка была насыщенной. И все время меня преследовало странное чувство, будто я это уже пережил. Возможно, этому способствовал и пейзаж. Я почувствовал, что снова, уже в девятый раз оказался в Афганистане. Трагично, что этот «Афганистан» — на нашей земле. Самолеты, вертолеты, солдаты, патрули, поездки под охраной, сожженные школы, автобусы, наконец глаза людей, глаза наших солдат — все это напоминало Афганистан.

Как военный человек, я доложу о том, как складывается ситуация с военной точки зрения. Граница Армении с Азербайджаном перекрыта советскими войсками особенно плотно в Шушинском районе НКАО, где выдвинутые к границе несколько армянских сел Бердадзора отделяют от Армении каких-то 5 километров. Но за спиной наших войск, которые подчиняются МВД СССР, находятся отряды ОМОН Азербайджана, отлично вооруженные и не подчиняющиеся командованию внутренних войск. Как я узнал из выступления министра внутренних дел Азербайджана на сессии Верховного Совета республики, у Азербайджана вблизи границ НКАО имеется 10 тысяч ОМОНовцев, и «войти в Карабах — дело техники». Что я могу сказать? Я, во-первых, не думаю, что это — дело техники. Это — дело колоссальной крови. И, если в Баку собираются решать проблему Карабаха таким образом, то приходится сожалеть.

Положение наших войск невероятно сложное. И потому что они невольны в своих действиях, и потому, что азербайджанский ОМОН сознательно втягивает их в свои провокации и компрометирует таким образом наши войска. Действия же азербайджанского ОМОНа в аэропорту сознательно раскачивают недовольство армянского населения: чего стоит только демонстративное распределение материальных средств и ресурсов только в азербайджанские села. В том кровавом узле, который уже завязался, вывод наших войск был бы постыдным шагом.

Карабах окружен плотной завесой дезинформации: мало кто знает о том, что в ночь с 12 на 13 января, в ту самую ночь, когда происходили трагические события в Вильнюсе, азербайджанский ОМОН спровоцировал стычку в одном из сел Бердадзора (Шушинский р-н НКАО), и мы получили еще одну пылающую армянскую деревню.

В попытках занять какую-то сбалансированную позицию мы делаем недоброе дело. Балансом сейчас может быть только правда. По возвращении в Москву у нас возникла идея создать Московский комитет Карабах — Цхинвали. Свое согласие принять участие в нем уже дали Олег Богомолов, Николай Шмелев, Владимир Бураковский, Владимир Лакшин и другие.

Юрий Черниченко: Вернувшись в Москву, мы с Тимуром Аркадьевичем посетили генерал-полковника Громова, который сейчас «ведает» НКАО. Его предложение — окружить Карабах непреодолимой стеной, включая инженерные сооружения. Идей спасения у верховной власти нет. Есть идея промедления. За нами есть опыт Афганистана, за нами — я имею в виду русскую сторону — есть богатый исторический опыт, хотя бы несогласие донских казаков быть ногайкой в руках царизма. Сама затяжка с решением карабахского вопроса работает против авторитета России. Мы расходуем не только имена. Никто не привлекается к ответу, никто не несет ответственности. Значит, идет война.

Громов говорит: кого вы будете привлекать к ответственности? Сила накапливается на стороне Муталибова и Поляничко. Это есть дискредитация российского авторитета, не говоря уже о чем-то другом.

Нагорный Карабах — это полигон, это социальная лаборатория власти. В этой лаборатории не прокручивалось только одно, а именно: права человека. Сегодня там ноль власти Советов. Областной Совет упразднен. Был Вольский. Но как представитель Фемиды он гарантировал себе недобрую память среди армянского населения. Сейчас в моде одноразовые шприцы и все одноразовое. Так вот такие люди находят упоение в собственном одноразовом использовании. Употребили, — и выбросили. Но русский писатель не может быть безразличным к осуществляемой боязливыми людьми операции, конца и края которой нет вот уже три года.

Если общественность будет потакать желанию властей держать НКАО в блокаде, в том числе и информационной, то поставит себя в один ряд с творящими безобразия. Кроме того, мы допускаем неравную ценность человеческой жизни и крови. Москва сняла с себя всякие подозрения в соучастии в трагедии в Вильнюсе, выйдя на улицы и 13, и 20 января. Но в ту же ночь, с 12 на 13 января, в Бердадзоре (НКАО) была сожжена еще одна армянская деревня. Намеренно не прислушиваясь к судьбе Бердадзора, мы становимся соучастниками преступления.

Материал подготовил Арам ТЕР-АРУТЮНЯН.