Просмотр исходного текста страницы Унесенные страхом. Положение беженцев в СССР

{{Article Info 
 | Original title        = Унесенные страхом. Положение беженцев в СССР
 | Periodical            = Век ХХ и мир
 | Author                = Акопян Г.
 | Author2                = Сааков Р.
 | Rubric                =  
 | Issue                 = 10
 | Year                  = 1989
 | Month                 = 
 | Day                   = 
 | Original source       = 
}}

<!-- 1989-N10.doc -->

'''Г. АКОПЯН, монтажник-верхолаз, беженец из Сумгаита,'''<br\ >
'''Р. СААКОВ, управляющий делами Госагропрома Армении'''

Истоки размывания и обнищания нашей нравственности кроятся в массовых депортациях целых народов, организованных в прошлом на государственном уровне. Они послужили начальной школой нашего сегодняшнего тоталитарного поведения. Но история бросила нам очередной вызов. Насильственные миграционные процессы ныне почти вышли из-под контроля государства, обрекая сотни тысяч людей различных национальностей на моральные и материальные потрясения. География погромов расширилась. Мы уже стали привыкать к звучанию слов убийство, поджог, изнасилование, погром, насильственное выдворение из жилища и с работы, но не вникаем в психическое состояние людей, перенесших это на себе, не понимаем моральной подавленности человека, все это пережившего.

С марта 1988 года беженцы из Сумгаита хранят специальные талоны военного коменданта генерал-лейтенанта Краева, гарантировавшие безопасность их жизни! Это дополнение к нашей Конституции сумгаитцы окрестили — «поправка Краева». Тогда эта мера была предпринята для выведения людей из шокового состояния и страха, для приостановки бегства армян из Сумгаита. Горько признавать, что после талонов на мясо в стране появились талоны на жизнь. Гарантия безопасности человеческой жизни лежит в основе всей организационно-разъяснительной работы по возвращению беженцев к заброшенным очагам. Однако это не нравственно-этическая, а скорее технократическая норма: человеку должна быть гарантирована свобода в стремлении к счастью! Эту безгранично емкую общечеловеческую цель формируют не только здоровье и материальный достаток. Главным элементом человеческого счастья является его душевное спокойствие, поддерживаемое добротой и отзывчивостью окружающих на улице, в школе, на работе, на дворовой детской площадке, в яслях, на рынке, на лестничной площадке...

После событий в Сумгаите, Фергане, Коканде, Новом Узене общественности пора проявить углубленный интерес к проблеме беженцев, укрепить социальную защищенность граждан, подвергшихся внутри своей страны принудительной миграции, наделить их емкими социально-экономическими правами и льготами.

У нас подобных законодательных актов нет! Горький опыт, накопленный при оказании помощи беженцам из Сумгаита, показал, что они теряют большинство своих гражданских и социальных прав: на труд, на участие в выборах, на заявления и обращения в судебные органы, регистрацию браков и разводов, на постановку на учет в поликлинике, райкоме, военкомате... А потеря льгот инвалидов, хронических больных, состоящих на диспансерном учете. А непредоставление денежной ссуды, товаров в кредит, подписки на газеты и журналы? А оформление документов при рождении, смерти, захоронении, устройство детей в дошкольные и школьные учреждения, отправка детей в пионерские лагеря? А те же злосчастные необходимые талоны на продовольственные товары? И ведь в числе беженцев не только Герои Советского Союза и Социалистического труда, депутаты местных советов, ученые, секретари райкомов партии, но и малоподвижные инвалиды, беременные женщины, физически обессиленныe пожилые люди и, конечно,— дети, дети, дети...

Беженцы «бегут» 24 часа в сутки, не считаясь с рабочими и нерабочими днями, потому что большинство массовых преступлений совершаются вечером в пятницу, и затем, в выходные дни, получают интенсивное развитие. 27 февраля — в Сумгаите, 16 июня — в Новом Узене, 9 июня — в Коканде, 20 мая — Фергане...

Удивительно, но в условиях компактного городского и сельского проживания с развитой инфраструктурой общественно-политических и правоохранительных органов, начиненных всеми видами инженерно-технических средств оповещения, для тысяч и тысяч людей вдруг не срабатывает конституционная гарантия безопасности их жизни! А как быть в отдаленных горных поселениях, отрезанных от цивилизации не только бездорожьем, но иногда и обозначением их населенного пункта на оперативной карте «сошедших с неба» внутренних войск МВД СССР? Наконец, как стоять будущим крестьянским хуторам, какими формами и средствами должен самообороняться его глава, иногда у него в семье сплошь представители женского пола — дочери, внучки, мать, бабки?

Беззащитность граждан СССР при нападении на них преступников наглядно была продемонстрирована в Сумгаите, Фергане, Коканде, Новом Узене. Право телефонного вызова милиции — 02 — перестав быть спасительным средством, превратилось в оповещение следственных органов об уже совершившемся преступлении. Но это уже неважно для жертв — для погибших, изнасилованных, ограбленных, напуганных, выдворенных. Суд по делу лезгинки, матери девяти детей, выстрелом из ружья убившей в Новом Узене погромщика-казаха, вызывает большой общественный интерес. Убит один,— защитились и выжили десять. Государство допускает только централизованную форму обороны своего жилища. В цивилизованных обществах должна быть саморегуляция силами самого общества. Право на спасение жизни в своем жилище должно быть в руках каждого из нас. Оно — неотчуждаемо от личности. Надо искать новые формы законного обеспечения этой безопасности — или признать свое бессилие.

Сегодня наши гражданские права и наша социальная защищенность существуют не непрерывно, а 5 дней в неделю — пока в городе или райцентре действуют отраслевые управленческие звенья. Согласно трудовому законодательству руководители, отдыхавшие в субботу и воскресенье, хотя в городе шел погром,— юридически неприкосновенны! Видимо, уголовный мир нашел увязки с графиком нашей бесконтрольности...

При наличии большого количества беженцев, их каждодневных вопросов и обещаний, необходимы существенно новые, формы организации и координации работ. Сегодня беженцы по многим вопросам продолжают письменно обращаться в Совет Министров республики, обивают пороги приемных республиканских министерств, председателей райисполкомов. И на всех уровнях они просят, просят, просят... Чтобы представить себе этот кошмар, надо самому стать беженцем!

Если сегодня неземлянам доставить капсулу с видеороликами из телепрограмм ЦТ «Время» за май-июль текущего года и газетными вырезками того же периода из распорядительных актов центральных и республиканских органов по проблеме беженцев, то они решат, что у нас на земле не одна, а две проблемы — бегущих и покидающих. Одна проблема — беженцы, которых показывают все средства массовой информации, сопереживая беде советских людей, а другая — строптивые граждане, покинувшие места постоянного проживания, относительно которых на протяжении полутора лет издаются директивные акты с постоянными ограничениями при мелких административных уступках.

Общественность же воспринимает существование только тех проблем о беженцах, о которых она оповещена директивными актами. Отсутствие постоянной информации о ходе реализации мероприятий, способствующих восстановлению гражданских прав и социальной защищенности беженцев, усиливает в беженцах чувство покинутости.

При напряженности в регионах появление в населенных пунктах «чужих» создает напряжение, возникают конфликты при «финансовых переговорах».

Накопление подобных вопросов в одном сельском поселении может усугубить уже имеющееся напряжение. Поиск обменных вариантов становится уделом смелых и «зажиточных» беженцев. Отсюда обида, злость, новые упреки — и новое, и новое насилие всех форм и оттенков.

Беженцы «бегут» и «покидают» государства не только по политическим мотивам. Они бегут от разрушительных природных катастроф, от войн, эпидемий, от физической расправы зверских режимов, от экологических потрясений, от нравственных оскорблений внутреннего духа индивидума со стороны некоторых общественных устоев его отечества.

По сей день во многих цивилизованных странах принимают часть советских граждан в качестве беженцев, хотя они пересекли государственную границу СССР на добровольной основе, проведя по месту своей постоянной прописки предварительные хозяйственные сделки по купле-продаже, отнюдь не подвергаясь насилию с применением металлических прутьев, огня и палок. Если такой мигрант по прибытию в цивилизованную страну докажет факт ущемления некоторых своих общегражданских прав, то проживание его в этой стране оформляется в статусе беженца. Ему гарантируют предоставление части политических прав граждан этой страны и регулярной материальной помощи на время изучения языка страны, и для обучения какой-либо специальности до трудоустройства на постоянную работу. Беженец пользуется бесплатными услугами медицинской помощи и рядом других льгот, суть которых — в обеспечении мигранта человеческим прожиточным минимумом. То есть продумана, организована, функционирует и совершенствуется система социальной защищенности человека, добровольно пересекшего границу, без физических преследований.

Почему бы не предоставить любому гражданину СССР в судебном или ином порядке право определения своего статуса в качестве беженца в данной республике, раз имеет место факт постоянного ущемления его гражданских прав? Общественность города, райцентра, поселения, продолжительное время не принимающая радикальных мер по защите проживающих у них представителей национальных меньшинств, должна предоставить беженцу все материальные льготы для обустройства его семьи в другом регионе.

Довольно лицемерить: раз в стране есть беженцы — должны существовать институты, которые их защищают. Пора создать миграционные службы при исполкомах городских и районных центров. В республиканские органы с обобщенными предложениями и проектами должен обращаться авторитетный миграционный комитет, располагающий необходимым информационным массивом данных по всем проблемам миграции в республике, наделенный особыми функциями внутри республики, функционируя на благотворительной и хозрасчетной основе и взаимодействуя не только с исполкомами городских и районных центров, но и с миграционными комитетами других республик.

Беженцы, покидая родной очаг, надолго лишаются рабочих мест, по принуждению вовлекаются в большие материальные затраты по переезду семьи и перевозке имущества. Все виды компенсационных выплат, включая пособие по безработице, должны финансироваться за счет местных бюджетов и средств предприятий района по месту его бывшей прописки. Централизованные финансовые вливания на союзном и республиканском уровнях только генерируют очередные преступления в районах с деформированной социальной инфраструктурой. Город, райцентр, не обеспечивающий безопасность жизни граждан на своей территории, обязан понести экономическое наказание: статус беженца по международным нормам заполнен массой юридических и экономических льгот.

Беда наша общая, государственная. Это вендетта за социально-экономические, нравственные и территориальные просчеты прошлых лет, вендетта за отсутствие современной многогранной концепции по предупреждению и пресечению массовых насилий в стране. Чтобы не было беженцев, нужна не только глубокая социально-экономическая реформа, но и динамичная новая национальная политика.